Юлия Юзик: «Меня задержали дюжие женщины в черных хиджабах»

Мaть чeтвeрыx дeтeй, рoссийскую журнaлистку Юлию Юзик сxвaтили в Тeгeрaнe, пoмeстили в ирaнскую спeцтюрьму, прeдъявили oбвинeния в шпиoнaжe. Юлии угрoжaлa смeртнaя кaзнь. Пoслe пoднявшeгoся шумa и вмeшaтeльствa (министерство Рoссии к Юзик нeдeлю нe дoпускaли диплoмaтoв. 10 oктября Юля вeрнулaсь дoмoй. Сeгoдня oнa рaсскaзaлa нaм, кaк прoxoдилo зaдeржaниe, ктo причaстeн к ee aрeсту и кaк eй удaлoсь выбрaться.

— Юля, дaвaйтe с сaмoгo нaчaлa. Зaчeм вы пoexaли в Ирaн?

— Мeня приглaсили мoи знaкoмыe. Нa прoтяжeнии гoдa персонал из Ирaнa нaстoйчивo приглaшaли мeня пoсeтить стрaну. Нeкoтoрыe из ниx имeют oтнoшeниe к ирaнским спeцслужбaм. Всe oни гaрaнтирoвaли, чтo никaкиx прoблeм в плaнe бeзoпaснoсти у мeня нe вoзникнeт.

Мeня зaмaнивaли тудa чeрeз рaзличныx людeй. В итoгe я oтрeaгирoвaлa нa приглaшeниe свoeгo бывшeгo шeфa, с кoтoрым рaнee рaбoтaлa нa тeлeкaнaлe Iran Today. Oн ирaнeц. Стaршe мeня в двa рaзa, вoзрaстa мoeгo oтцa.

К нeму я oтнoсилaсь с увaжeниeм, у нeгo xoрoшee чувствo юмoрa, дa и чeлoвeк oн был пoрядoчный, кaк мнe кaзaлoсь нa тoт мoмeнт. Срaбoтaлo чувствo дoвeрия. Имeннo oн мнe мнoгoкрaтнo писaл в тeлeгрaмe — сии сooбщeния сoxрaнeны, зaвeрял, чтo у Ирaнa кo мнe нeт прeтeнзий, я нe врaг, a друг иx стрaны. Извинялся зa ситуaцию, кoтoрaя вoзниклa у мeня гoд нaзaд в aэрoпoрту Ирaнa сo службoй бeзoпaснoсти стрaны. Гoвoрил, чтo тoт вoпрoс урeгулирoвaн.

— Тo eсть этo былa нe рaбoчaя пoeздкa? A пoпыткa приглaшaющeй стoрoны зaглaдить вину зa биография недопонимание?

— Не то что бы загладить вину, нет. Меня приглашали делать за скольких друга, просто сесть, поговорить и закрыть эту тему, чтобы мы не оставались врагами.

Они планировали произвести экскурсию — показать мне несколько городов Ирана. Перед поездкой я заранее оговорилась, сколько в ноябре у меня запланирована серьезная операция, мне нельзя нервничать. По-человечески предупредила его, что же мне противопоказан любой стресс. Отметила, что не хочу влезать ни в какие конъюнктура, уже не пишу на политические темы, ничем подобным больше не занимаюсь. Меня успокаивали: «Нет, нет, сие дружеский визит. Мы просто пообщаемся».

— Проходила информация, что причиной вашего задержания послужило нарушение визового режима.

— Сие неправда. Я беспрепятственно получила визу. Когда проходила паспортный контроль на выходе с аэропорта Тегерана, на таможенном контроле началась паника. Подошли сотрудники, говорили в какой-нибудь месяц на фарси. Потом они пригласили того самого человека, который меня попросил пожаловать в страну. Переговорили с ним. Он мне перевел: «Произошла техническая ошибка в базе данных». Добавил, яко они меня отпускают в город, а завтра в Тегеране мы получим мой паспорт сообразно бумаге, которую мне выдадут в аэропорту.

— Документы вам не вернули?

— Они забрали мои бумаги и выпустили из аэропорта. Я сразу попросила своего сопровождающего отвезти меня в российское представительство. Он отказался. Успокоил меня: «Не надо поднимать шум. Завтра паспорт вернут». Таким (образом я оказалась в ситуации заложника: не могла покинуть его машину, выйти самостоятельно в городок.

— На следующий день паспорт вернули?

— На следующий день тот человек нежданно отвез меня в Корпус стражей Исламской революции, где все было готово к моему допросу. Инде присутствовали военные и переводчик. Я поняла — ситуация серьезная.

Допрос длился несколько часов. В каковой-то момент я обозначила: если ко мне есть какие-то претензии и вопросы, я готова парировать, но сейчас требую организовать мне присутствие российского консула. Мне не разрешили. Но отпустили. Выше- знакомый отвез меня в гостиницу. На вопрос, почему мне до сих времен не вернули паспорт, ответил: «Паспорт до сих пор в аэропорту. Нет задач, вернут». Все это выглядело как хорошо подготовленный спектакль.

— К тому моменту ваш брат уже стали понимать — дело труба?

— Я боялась поднимать панику раньше времени. Но отдавала себе отчет, что ситуация опасная и угрожающая. Поэтому запустила в Инстаграм фотографию, которая давала взять в толк людям и моей семье, что происходит, что я попала в беду.

— Как дальше развивались действие?

— Меня заселили в отель по той самой бумажке, которую выдали в аэропорту. Понимаете, также? Это нарушение закона. Из гостиницы меня никуда не выпустили. Я не могла двинуться в консульство. Утром следующего дня меня повезли показать   окрестности Тегерана.

— То есть обещанная раньше экскурсия не отменилась?

— Как видите. Я купила детям манго, подарки. Весь цинизм происходящего был в томишко, что сопровождающие спокойно смотрели, как я покупаю подарки, и в этот момент уже великолепно понимали, что я больше никогда не увижу детей.

Вечером меня снова отправили в гостиница. Паспорта я так и не дождалась. Я целый день беспокоилась по этому поводу. Известный продолжал твердить, что постоянно на связи с «ребятами», завтра в 9 утра документ хорош у меня на руках.

В 20.30 я зашла в гостиницу. А через 10 минут в номер вломились 6-7 вооруженных люда. Задерживали меня жестко. Среди них были специально обученные женщины в черных хиджабах, коие работают в таких отрядах. Порой эти дамы сильнее и крепче любого мужика. Закачаешься время задержания меня заламывала женщина, потому что по исламским законам дядя не имеет права касаться меня. У меня отобрали телефон, в номере перевернули матрасы, маленько ли не резали их. Меня охватил ужас, я не понимала, что ото меня хотят.

— Те, кто вас задерживал, не объяснили?

— Они крикнули для английском, что я арестована и меня отправят в тюрьму. На вопрос: «За что?», ответили, в чем дело? завтра утром на суде я все узнаю. Затем меня отвезли в спецтюрьму. Переодели меня в тюремную серую пижаму. Ночевала я для бетонном полу, куда кинули одеяло.

— Вас поместили в одиночную камеру?

— Да, в одиночную. В 10.00 утра, подобно ((тому) как) и обещали, отвезли в суд.

— Как выглядит иранский суд?

— Иранский суд — еще Вотан страшный фильм. Мне не предоставили ни адвоката, ни переводчика и начали ход без них, от меня требовалось только поставить подпись в приговоре. Я отказалась произносить без переводчика.

— Получается, на суде присутствовали только вы, судья… .

— …и человек тот или другой меня привез — охранник.

— Заседание перенесли?

— Да, на переводчика они согласились. Вследствие 2 часа меня снова привезли в суд. Мне предоставили переводчика, который плохо заявлял по-русски. В зале присутствовал человек из КСИР. Судья зачитал, что ми предъявлено обвинение в сотрудничестве с израильскими спецслужбами. Сказать, что заявление меня шокировало — не заявить ничего. Умом я понимала, что это было сделано специально. Они не могли ми предъявить сотрудничество с российским спецслужбами, потому что Иран с Россией находится в состоянии дипломатической дружбы.

— Отчего на вас повесили эти обвинения?

— У них не вызывало сомнений, что я еврейка, не обращая внимания на то, что моя мама имеет татарские корни. У меня нет израильского паспорта, гражданства, нет родственников в Израиле. Но в Иране меня любое равно считали еврейкой. Решили это использовать. Потом мне объяснили, что есть какая-в таком случае Эстер — спасительница еврейского рода, о которой раньше я никогда не слышала, поскольку не просто так интересуюсь иудаизмом, как они. Эстер спасла израильский народ, и мне заявили, подобно как это я. На этом моменте я офигела. Оказывается, я настолько значимый человек для Израиля и еврейского народа. Получи и распишись суде я стала понимать, что стала жертвой какой-то игры.

— Вам выдвинули нешуточные обвинения?

— Насколько я знаю, никогда никого из обвиняемых по этой статье не выпускали с иранской тюрьмы.

— Вам грозил пожизненный срок?

— За это дают до 10 полет, пожизненно… Мне грозила смертная казнь. Как повезет. В Иране это совершают легко и быстро. Если человека задерживают по криминальной статье, на следующий журфикс его везут в суд, где сразу выносят приговор.

— Без предварительного следствия?

— Я знаю, по какой причине за преступления бытового характера, за убийство могут схватить человека, привезти в суждение. Там его признают   виновным и смогут казнить через повешение. Вешают людей после сих пор на подъемных кранах. Поэтому когда озвучили, что я работаю нате Израиль, то я поняла, что это конец. Надежда была только на в таком случае, что Россия впишется за меня на серьезном официальном уровне. Но по образу Россия о узнает обо мне, если я нахожусь в секретном месте?

Суд состоялся в четвертый день недели. Меня вернули обратно в тюрьму до субботы, чтобы потом вынести уже окончательное приговор суда. Все это время я просила об одном — чтобы мне дали перекинуться словом с мамой, которая осталась одна с моими детьми, она умрет от горя, в случае если не узнает, что со мной происходит.

— Подействовало?

— Да. Вечером мне разрешили произвести звонок матери. Предупредили, что я могу просто ей сказать, что задерживаюсь возьми несколько дней. К разговору я подготовилась. Понимала, что надо говорить четко, быстро, за исключением. Ant. с женских истерик. Как только я услышала в трубке мамин голос, то начала: «Слушай заботливо. Я нахожусь в иранской тюрьме. Мне предъявили обвинения. Я отсюда не выберусь. Спасти меня твоя милость можешь, если   поднимешь шум, попросишь журналистов присоединиться к защите, если напишете петицию бери имя Путина».

— Почему на этом моменте у вас не отобрали телефон?

— Размышляю, что в первую минуту они растерялись и сфокусировались на той информации, что выдавали маме. Они размышляли, что я скажу что-то важное. Когда я говорила, то смотрела на тех, кто такой стоял рядом, и была готова к тому, что они в любую секунду прервут беседа, когда услышат, что я говорю.

— Может, они не понимали, о чем вы произносите?

— Произошел психологический феномен. Со мной стояли следователь, который вел допрос,   и толмач. Я начала четко и быстро передавать информацию, говорила маме: «Войди в телеграм, пароль такого типа-то», и   у следователя сработал инстинкт, что нужно взять от меня всю полезную информацию. Они зависли. Важняк запоминал информационную составляющую — пароль, записывал слова: «Путин, петиции». Фокус сработал. За двум минуты я выдала маме четкие инструкции.

— Что говорила мама?

— Мама говорила, зачем теряет сознание, голосила, что они звери. Я ее тормозила: «Ничего не говорите, только слушай». Не было смысла тратить время на сопли типа «я тебя никогда не увижу, деток не увижу». Через этих минут зависела моя жизнь. Когда я закончила, следователь   как отрезал: «Этим звонком твоя милость решила свою судьбу сама». Они находились в ярости.

— Поняли, что их провели?

— Да что ты, но это был единственный шанс выбраться отсюда. Я тонула. И схватилась за тоненькую спасительную соломинку. Далее меня снова поместили в камеру, где я находилась в полной изоляции. Я не знала, почему моя сестра Вика начала раскачивать ситуацию: она нашла журналистов, выходила с пикетами, сотворила петицию. К моей истории подключились СМИ, люди, которые меня не знали, заступились хоть те, кто ненавидел меня за какие-то вещи. Меня потрясло, ась? за меня боролись на самом высоком уровне. Если бы не оный звонок, не мое самообладание, не помощь семьи… Если бы не подключился народ, российские высшие круги, то ничего бы не поменялось.

— Ваши допросы длились часами. О чем вам спрашивали?

— Допросы шли с утра до позднего вечера. Они взломали телефон, почту, соцсети. Всякий мой контакт с человеком еврейского происхождения уже считался для них косвенным доказательством вины. Могли пристебаться к фотографии, сделанной в Тегеране. Например, спрашивали: «Что это за здание ты сняла?» «Не знаю». «Это мира государственной важности». Отсюда вывод — я шпион.

— Зачем им понадобилось обвинять вас в шпионаже?

— Я не могу об этом произносить. Это политически чувствительная тема. В Иране меня ненавидят. Они оставили себе моего айфон со всеми контактами, личными переписками, ценной информацией. Не знаю, подобно ((тому) как) они это все используют, если я продолжу активно и тормошить историю. Они знают муж домашний адрес. Хотя в России меня успокоили, чтобы по поводу безопасности я не волновалась.

— Так есть вся эта история не оставила вопросов лично для вас?

— Я знаю, отчего это случилось, что за этим стоит, и что они хотели.

— Как вам освободили?

— В какой-то момент я уже совсем отчаялась. Готовилась к худшему развитию событий. Кое-когда ко мне в камеру пришли и сказали — собирайся, поедем в аэропорт, я не поверила. Получи глаза мне одели черную повязку, посадили в машину. Сняли, только когда я оказалась в парадном зале приемов. Что это аэропорт, я не знала. Потом в зал вошел пиджак. К сожалению, его имени я не запомнила. Он говорил по-русски: «Юлия Викторовна, любезен, успокойтесь, все хорошо, вы сейчас полетите в Москву». В этот момент меня накрыло. .

— Во вкусе в тюрьме к вам относились?

— Само место ужасное, но   меня не били, не насиловали, не пытали.

— Насыщали?

— На удивление кормили неплохо. Поначалу я отказывалась есть. Голодала двое суток. Затем они пригрозили: если не начну есть, то мне поставят инъекции. Я испугалась. Согласилась нате нормальную еду. И мне принесли контейнер, где лежали 250 граммов курятины, обжаренной   возьми решетке с куркумой. Видимо, к еде в Иране относятся основательно.

— Туалет, душ был?

— Я находилась в женском отделении тайной спецтюрьмы. Там нет уличных преступников, воров. Но и заключенных   оказалось немного. Кабинет — что-то типа дырки в полу. Рядом — душ с холодной водой.

Мне предстояла процесс, я только прошла курс антибиотиков, не стала рисковать здоровьем, принимать холодный душ. Вотан раз за неделю помыла голову. Воспользовалась туалетным шлангом, из которого шла страстная вода. Сидела на корточках рядом с отхожим местом и поливала себя.

Надсмотрщицы возьми своем языке причитали: мол, посмотри на кого ты похожа, приведи себя в любо-дорого. Когда умирает надежда, тяжело поддерживать в себе силы жить. На пятый день-деньской своего пребывания за решеткой я сдалась, чтобы уж совсем не выглядеть образиной.

— Ваш брат еще долго продержались…

— На допросах мне тоже говорили, что я мужественная и стойкая пользу кого женщины. Там я старалась держаться, несмотря на обстановку.

Допросы проходили в черной камере, ми светили в лицо, кругом стояли люди в черном.

Депрессия меня накрыла в последний нона пребывания в тюрьме. Те, кто меня задерживал, знали, что снаружи ведутся трактация на высоком уровне и понимали, что меня придется выпускать. Поэтому жестко ломали меня в конечный день. Говорили, что я никогда не выйду отсюда, грубо вели беседу, словесно подавляли меня.

После последнего допроса я вернулась в камеру, легла и решила, что больше не поднимусь. Значение вставать, если больше не увидишь своих детей? В тот день я лежала и репетировала в собственной голове, что скажу каждому из детей в последний момент, какое напутствие оставлю, размышляла, как маме решить юридическую ситуацию с опекой. Я не рассчитывала выйти.

И теперь не устану твердить «спасибо» тем. кто подписал петицию, кто рассказывал обо мне, спасибо МИДу, российским властям, президенту также скажу «спасибо». Раньше я критиковала главу государства, но наступает момент истины и осознаешь, кто тебя спас. Приятно, что Россия вступилась за своего гражданина. В случае если страна тебя спасла, то можно гордиться такой страной.

— Вы единственный единица, который вышел из той тюрьмы?

— Думаю, единственный.

— Раньше вы любили Персия. Ездили туда много раз…

— На протяжении шести лет ездила. Я была человеком, которого пригласили первоначально в Иран через официально, через посольство. Там слушали мое экспертное мнение о России, политике, Кавказе. Я выступала с лекциями в тегеранском университете. Я не скудоумка, которая просто в гости туда приезжала. И на шестой год они решили мистифицировать меня в своей комбинации и сделать меня шпионкой.

— Дальше станете разбираться в этой истории?

— Нет. Повторю, ми понятно, почему все произошло. Сейчас мне важно разъяснить некоторые моменты людям, коие за меня заступились. Многие считают, что я поехала туда по дурости. Признаюсь, я недооценила кое-какие моменты. Совершила оплошность. Наверное, надо было в первые два дня кричать об угрозе, когда у меня еще был доступ в интернет. Это моя профессиональная ошибка. Я недооценила ярус коварства иранцев, не думала, что они способны на подобные вещи. Ми даже в голову не пришло, что мне могут обвинить в шпионаже. Так яко теперь я понимаю, что восток — дело тонкое.

— Больше не поедете туда?

— Хочу всех предотвратить, что лучше посещать страны, где есть закон и порядок. После того, что же я пережила, теперь и в Турцию не поеду. В моем списке появились страны с пометкой «стоп-лист».

Author: admin

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *