Select your Top Menu from wp menus

«СССР был готов к ядерной войне»: афганские воспоминания разведчика Юрьева

Дaжe 30 лeт через Aфгaнистaн нe oтпускaeт нaшу стрaну. Дo сиx пoр тa вoйнa oтзывaeтся кaким-тo стрaнным эxoм: с oднoй стoрoны — гeрoи, с другoй — «вaс тудa нe звaли». Дa и сaми бывшиe сoлдaты-«aфгaнцы» инoгдa будтo нe ощущают сeбя тeм бoeвым брaтствoм, кoтoрыe eсть, нaпримeр, у вeтeрaнoв Вeликoй Oтeчeствeннoй или же чeчeнскиx кaмпaний. Впрoчeм, иx мoжнo пoнять: пoслe вывoдa вoйск изо Aфгaнa прo ниx будтo пoзaбыли, и вскoрe oни дeйствитeльнo стaнут сoлдaтaми стрaны, кoтoрoй более нет. Может, в этом виновата злая насмешка судьбы? Ведь «афган» в переводе с персидского следовательно «молчание, безмолвие». «МК» нашел человека, кой молчать не намерен. Капитан-разведчик, а сегодня председатель исполкома Союза десантников России Леруха Юрьев рассказал, как на самом деле воевалось русскому солдату подо жгучим афганским солнцем.

— Валерий Николаевич, а вроде началась ваша афганская история?

— Я кинулся в самое пекло! Написал рапорт, покинул свою разведроту капитаном в Болграде, что-что под Одессой, и 27 ноября 1983-го прибыл по-под палящее солнце Афганистана. Тогда в воздухе витало, а вот-вот вспыхнут серьезные бои. Где-то и случилось — именно в это время бой за Афган развернулась с новой силой. Поуже в апреле 84-го закончилось перемирие с одним с главных головорезов Афгана, который базировался в Панджшерском углубление, — Ахмад Шах Масудом. Это стремнина в первые годы было как кость в горле у Советской армии — за 2 года там прошли две операции. И видишь в апреле 84-го вспыхнула третья… Доход в то время оказались ужасными — согласно тысяче человек в год.

— Это было ваше боевое праздник?

— По сути, да. Там были двум разведроты — моя в том числе. Я тогда был командиром разведроты 350-го прополка, или, как мы его называли посередине собой, «полтинника». Нас высаживали изо «вертушек» прямо в ущелье, мою роту получи правом берегу Панджшера, соседей из 345-го — получи левом. Там, кстати, они наткнулись в тюрьму с пленными. Минут сорок спустя стали десантироваться оставшиеся части и формирования нашего «полтинника». (до началась уже третья, а моя первая боевая деятельность в Панджшерском ущелье. Как потом выяснилось, сравнительно с чем нас стояло 10 тысяч душманов (иррегулярные афганские воины-фанатики, оппозиционные законной правительство, второе название — «духи». — «МК»). Но наша сестра победили, меньше чем за месяц их разбили. Не вне потерь, конечно, но все же.

— Было ли у вам какое-то особое задание или задача?

— Помочь разгромить бандитов! Правда, слишком хотелось пленить Масуда, если честно. Но в сие мало кто верил — его инда вычислить было крайне трудно. Сложность была ещё и в том, что Ахмад Шах Масуд был и профессионален, и почитаем в народе — его люди как бы могли помочь населению едой, припасами, помогали даже новина собирать!

— Скажите честно, была ли войско СССР готова к такой войне?

— Здесь надо разделить — не готовы были сообразно материально-технической части или же до конца в военно-оперативном отношении? Если говорить ради техническое оснащение, то вряд ли кто такой-то даст однозначный ответ — у всякого был свой подход к войне. Красноречивый образчик с обувью: я, как это ни покажется в целях кого-то странным, всю войну проходил в кирзовых сапогах — (пусть) даже до дыр стер!

— А как же прославленные кроссовки? Что ни фото с той войны, так воины и разведчики именно в них. Некоторые хоть вспоминают, что за ними настоящая ловля была. Дефицит!

— Я так скажу: обувь — это понты! Моя разведрота, к примеру, никогда в них не ходила. Они невысокие, не более по щиколотку. А что, если надо вброд усвоить? Махом замочишь все ноги, потом мозоли, энтеральгия — и привет, санчасть. А с кирзой таких задач не было никогда. Или камешек попадет — дутик снял быстро и вытряхнул. С кроссовками так не выйдет — надо расшнуровываться, а если еще обутка или носок мокрый, то вообще бездолье. Поэтому мой выбор в той войне — кирзовый тупица. Это лучшая обувь для того времени была: легкая, непромокаемая, скоро снимается. И крепкая!

— А другая экипировка?

— А видишь с разгрузочными жилетами, или, как мы их тогда называли, лифчиками, действительно была напряженка. В начале Афганистана их поголовно не было. Приходили на помощь трофеи — у «духов» забирали. Затем уже и наши начали шить. Но и тогда они были не очень удобные, доводилось самостоятельно улучшать в полевых условиях: нашивали добавочные карманы для карт, сигнальных ракет и дымовых шашек. Бронежилеты также оставляли желать лучшего: максимум, что они держали, — сие легкие осколки или пистолетную пулю получай излете. А весили они дай боже… Но ничего не поделаешь, заставляли их надевать, по-другому грозили взыскания вплоть до трибунала.

— Теперь много споров про технику — подходила ли симпатия для такой специфической войны?

— С техникой также много вопросов было. Например, знаменитые афганские БТР-70, коие были в моей разведроте. В них два бензиновых двигателя с грузовика «ГАЗ-66» — одно малейшее пролезание, и бронетранспортер мгновенно вспыхивает, как коробок со спичками! Но помимо этого было много и чисто технических задач — для того чтобы машина БТР работала нормально, обязаны быть коробки передач синхронизированы, чего всякий раз крайне сложно добиться. Чуть что не эдак — поломка! Встали — чинимся. Были трудности у нас и, например, с пулеметом КПВТ, который встроен в башню БТР-70. Возлюбленный даже для меня, бывалого офицера, был сложен в эксплуатации. А сие часто была единственная палочка-выручалочка для того нас…

— Были ли ситуации, от случая к случаю техника в прямом смысле спасла, выручила вы и ваших бойцов?

— Сразу на кэш приходят танки Т-62 и Т-64. Вот они-так, без сомнения, были абсолютно готовы к войне в Афганистане. Они нас огнем зачастую поддерживали. Даже если колонну нашу обстреливали, а у нас есть танки — да мы с тобой не суетились, знали: танк ответит бесцельно, что мало не покажется. Так и было — выстрела хватало, дабы интенсивность огня резко уменьшалась. Да, панцирь давала мощь и защиту, чего уж произносить. И мы их за это любили.

— Но так как не только техника определяет, готова ли государство воевать, но и умение солдат и офицеров.

— А вишь что касается готовности солдата и офицера сражаться вообще, то тут были нюансы. В Подмосковия как было? Каждый военный округ готовился к своему театру боевых действий. Например, бойцов Туркестанского или Североазиатского военного округов пытались направить именно в 40-ю армию, которая и воевала в Афганистане. Они так как практически местные, знакомы с климатом. Вот их и была идеже-то половина — тысяч 50 «штыков». Но сверху деле оказалось, что они в военном отношении оказались подготовлены легохонько. Иди другой пример — в 103-ю десантную дивизию определили бойцов изо Белоруссии. Да, солдаты они отличные, но они не готовились к войне в горах и в жарком климате! Из этого места и потери…

— То есть только и остается сделать вывод, что все-таки Совок ввязался в войну, к которой не был навеселе. Верно?

— Я так скажу: армия Советского Союза превосходно была готова к полномасштабной, даже к опустошительной ядерной войне. Но безусловно не была приспособлена к противостоянию партизанским и бандитским формированиям. Битва в Афганистане — это не фронты, дивизии и корпуса в обычном понимании. Сие, по сути, партизанская война со своими законами и особенностями. И вишь к этой задаче мы оказались не навсегда готовы.

— А кто мог бы красоваться готов?

— Внутренние войска и милицейский спецназ, к примеру. Это их учат работать с бандформированиями, с террористами. Они скорее всего успешнее бы с ними справились. Впрочем, и я в кустах не отсиживались. Били так, какими судьбами хруст стоял! Но потери все-действительно получились большие. Хотя смотря с кем сопоставлять — те же США во Вьетнаме утратили намного больше. И ничего!

— Афганистан у многих крепко ассоциируется с бесконечными вереницами колонн. Бензовозы, грузовики, бронетехника, в которой верхом едут бойцы… А вы приходилось сопровождать такие гуманитарные колонны?

— Само собой разумеется, приходилось! Это была часть нашей военный работы. Как сейчас помню наш швырок в колонне по Гардезской трассе, в ущелье Алагар. Тогда там интенсивных боевых действий не было.

— Смятенность был?

— Опаска, конечно, была — твоя милость постоянно напряжен. Особенно подливали масла в пламя слова некоторых ветеранов: на броне будешь мотать срок — снайпер попадет или шальная пулька скосит. Спустишься внутрь бронетранспортера — близ подрыве верная смерть! Но я старался сии россказни бывалых не слушать, чутье и познание обстановки всегда подсказывали, как ехать: в броне или в БТР. Потом привык.

— Эпизодически в кинематографе пытаются донести ужасы афганской войны, непременно показывают подрывы и нападения на такие гуманитарные колонны. А вас приходилось попадать под такие засады «духов»?

— Известность богу, меня миновала чаша сия. Но единожды прямо передо мной БТР подорвали… На пороге глазами стоит картинка, как левое импеллер отлетает в сторону, людей, сидящих на броне, посбрасывало книзу, почти всех контузило. Но, слава богу, уцелели все. Мы мгновенно заняли круговую оборону, отстреливались.

— В результате все обошлось?

— На удивление, истинно. Потом мы произвели зачистку местности, дождались подкрепления и двинулись далее.

— Раз уж мы заговорили о синема, сейчас самый, наверное, популярный фильм для Афганистан — это «9 рота». Кинофильм действительно нашумел: одни назвали его лучшим, некоторые — настоящим позором. А как вы к нему относитесь?

— Муж боевой товарищ и наставник, Герой Советского Союза Валюся Востротин, который и командовал той самой 9-й ротой, (то) есть-то беседовал с Бондарчуком-младшим о картине «9 спира». Валерий Александрович возмущался: «Твоя милость показал в фильме, что мы тут только лишь пьем и не воюем! Если бы автор этих строк так пили — как бы автор этих строк воевали?!»

— И что на сие ответил Бондарчук?

— Попытался оправдаться излюбленной фразой киношников — до сей поры вольности и допущения были сделаны исключительно из-за художественности. Без этого, мол, большого и увлекательного кино не бывает.

— И там подлинно, на ваш взгляд, так много «вольностей и допущений», фигли с реальной ситуацией он никак не соотносится?

— Сталкивается иногда абсолютная чепуха! В фильме был некий прапор, играл его неплохой, в общем-то, артист Пореченков. Но его герой с такой злобой и ненавистью относился к собственным бойцам, что просто диву даешься. Возлюбленный натаскивал их, словно боевых псов, заставлял колотиться врукопашную, которая была бессмысленна в Афганистане.

— А чисто было важнее?

— Стрельба, оперативно-тактическая учеба, ориентирование на местности, наконец. Но никоим образом не рукопашная. Афган — это же не Куликово закраина и не Бородино было…

— В «9 роте» Бондарчука был возмутительный эпизод — некий прапорщик продавал кольт на сторону. Особенно резанула фраза: «Кому кампания — а кому мать родна». А такое в общих чертах было возможно в Афганистане?

— Я ничего подобного даже не слышал! У нас как было? Возвращаемся с военных — сдаем все оружие замкомроты (заместителю командира роты числом хозяйственной части. — «МК»), всякий патрон, каждая граната, я молчу уже для автомат или пулемет — все было подина отчетом. Так что никакой продажи получай сторону быть не могло. История «загнать «брандспойт» была свойственна для Чечни (в сессия чеченской кампании 1994–1998 гг. и 1999–2005 гг. — «МК»). Но никоим образом не для Афгана.

— Опять же, в фильмах что союзников-афганцев показывают как ненадежных и хотя (бы) предателей.

— А вот это больше аналогично на правду! К союзникам-афганцам у нас, у военных офицеров, отношение было особое. Если перемочься и выразиться без мата — крайне плохое. Местная милиция «Царандой» более мешалась под ногами, да и предавала ежеминутно. Обычные крестьяне-ополченцы, что с них вот хоть? С ХАД — это местный аналог нашего Контора был — работать было чуть легче, но все равно на них пытались не опираться — информацию противоречивую сто давали, бывало, что играли и вашим, и нашим. Гражданская столкновение, что тут скажешь…

— А местное население?

— А вишь с местным населением старались не контактировать. В случае если было возможно, вообще обходили их селения окольным путем.

— То есть то, что показали в праздник же «9 роте», когда зимовье накрывают из реактивных «Градов», — сие было невозможно?

— Это вообще категорично запрещалось! Хотя были варианты, когда, ну, в засаду попали, надо было как-в таком случае реагировать. Но это было точечно и слишком редко.

— А как реагировали? Устраивали зачистку?

— Нет, обходились прочесыванием и переговорами. Да мы с тобой же не американцы, которые во Вьетнаме учиняли расстрелы и погромы, словно фашисты, за каждого раненого или, не дай господь, убитого бойца. Если мы хватали бандитов, самосуда никогда не учиняли — передавали в компетентные органы.

— Но отчего тогда вас, таких гуманистов и реально миротворцев, манером) не любили в Афганистане?

— А мы практически сразу проиграли идеологическую и психологическую войну. Политическое заведующий СССР совершенно не учло исламский причина. Нас как готовили? На политзанятиях, идеже офицер монотонным голосом зачитывал написанное. Скукота! Потому мы часто психологически были не готовы встретиться с фактором религии, особой культуры и быта местного населения. Автор хотели мирно все сделать, убедить, что-то мы друзья — шурави. А вышло по-другому…

Впрочем, я считаю, что мы победили! Ты да я пришли в Афганистан, построили школы, больницы, тоннели и мосты. И вышли из того места победителями! По сути, мы не дали тогда международному исламскому экстремизму и терроризму просочиться получи и распишись родную землю. Впрочем, точно так же теперь происходит и в Сирии. Наши солдаты и офицеры грудью встают, дабы зло не распространилось в Россию. И они непременно победят!

Related posts

Leave a Reply

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *